Падающие фотографы

Я увидел, как один фотограф упал с пожарной лестницы.
Другой фотограф повернулся, чтобы сфотографировать упавшего фотографа, и тоже упал с пожарной лестницы.
Третий фотограф перегнулся через ограждение крыши и упал с неё.
Четвёртый фотограф вздрогнул от внезапного шума, произведённого падающим с крыши фотографом, и тоже упал с крыши.
Пятый фотограф хотел написать в Твиттер о том, что четыре фотографа упали с крыши, но выронил телефон, и, растерявшись, прыгнул вслед за ним.
Тут мне надоело смотреть на падающих фотографов и я пошёл на Болотную.

Честные выборы против Путина

1. У митингов на Болотной две противоречивые цели. Одна — «честные выборы», другая — «долой Путина». Многи люди приходят требовать честных выборов. Это здорово. Я их понимаю и согласен с ними. Но что с организаторами?

2. Организаторам никакие честные выборы не нужны. Вот что они говорят: «Даёшь честные выборы! Ни одного голоса Путину!», отказывая в праве на своё мнение тем, кто действительно проголосовал бы за премьера.

3. Про Касьянова и Рыжкова вот точно известно, что им нужны не честные выборы, а захват ими власти безо всяких законных процедур. Они это уже и не особо скрывают.

P.S. Может лозунг «Долой Путина!» и лучше, если власть у Путина пропадёт не в пользу Касьянова или Рыжкова. Но в общем-то непонятно, в пользу кого бы вообще.

Мертвые молчат

Мертвые молчат. Бесчисленная их армия не встает из могил, не кричит на митингах, не составляет резолюций, не образует союза и не имеет представителей в совете рабочих и солдатских депутатов. Тихо истлевают они в своих безвестных могилах, равнодушные к шуму жизни и забытые среди него. И все же эта армия мертвецов есть великая — можно сказать, величайшая — политическая сила всей нашей жизни, и от ее голоса зависит судьба живых, быть может, на много поколений... Что думали бы умершие, если бы они не умерли, а остались живы — есть, в конце концов, совершенно праздный вопрос; быть может, многие из них были бы столь же грешными, слепыми, безумными, как те живые, что хозяйничают ныне. Но они умерли и живут преображенными в народной душе. Там, в этой новой глубинной жизни, они неразрывно слились с тем делом, с той верой, ради которых они погибли; их души внятно говорят об одном — о родине, о защите государства, о чести и достоинстве страны; о красоте подвига и о позоре предательства. В этой преображенной жизни, в глубине народного духа, в которой они отныне суть огромная действенная сила, они глухо ропщут против умышленных и неумышленных измен, против демократизованного мародерства, против бессмысленного и бессовестного пира на их кладбище, против расхищения родной страны, обагренной их кровью. Будем чтить тени мертвых в народной душе. А если мы уже разучились чтить их — будем, по крайней мере, помнить о них настолько, чтобы бояться их и считаться с ними.

(ѱ С. Л. Франк)